Центр слуха «Раменский»
ИП Волосунова Н.Н. (Кафе Соседи)

Татьяна Максименко

Жуковчанка Татьяна Максименко


журналист и поэт – родилась на Кубани, на хуторе Адагум, близ станицы Варениковская.

Предки по линии отца, Дмитрия Андреевича Толстого и матери – Таисии Федотовны Осадчей – потомственные кубанские казаки.

Выпускница Литературного института им. Горького.

Член Союза писателей России, лауреат Всесоюзного литературного конкурса им. Горького, лауреат премии издательства «Молодая гвардия» в номинации «Лучшая книга года» (1984).

Награждена Золотой Есенинской медалью (2008). 

В 2009 г. стала лауреатом губернаторской премии им. Р.Рождественского.

В 2010 г. – обладателем Золотого диплома им. И.Бунина, присужденного Ассоциацией писателей Евразии.

Печаталась во многих литературных изданиях. Автор поэтических книг: «Родник в тени акаций» (1984), «Лицо незамерзающей реки» (1991), «Искра Божия» (2007), «Калитка в сад», «Дневник Эвтерпы» (2008), «Время пришло» (2010), «Городок» (2011), «Брызги фонтана» (2012), «Восьмая часть света» (2017) https://www.stihi.ru/avtor/adagum

«Восьмая часть света» – новая книга стихотворений, в которой Татьяна Максименко продолжает традицию русского классического стихосложения, опираясь на поэтов – предшественников Ивана Бунина и Николая Гумилева, которых считает своими учителями. В отличие от шести известных географических частей света и седьмой – затонувшей Атлантиды, восьмая по счёту книга, как утверждает поэт Татьяна Максименко – это своеобразный материк, «восьмая часть света», где живут Вера, Надежда и Любовь.

Купить книгу в электронном виде можно в интернете по ссылке:
https://books.google.ru/books?id=QRiNAQAAQBAJ&hl=ru


https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=180163182812898&id=100024576520548

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=161487321347151&id=100024576520548

Слышит весна голос любви

Что за весна!
Откровенное солнце во взоре.
Яблоня девушкой стала,
раскрыла уста.

Вслед за обильными ливнями
ранние зори
сердцу внушают,
что жизнь и юна, и чиста.
 
Свадьбы в природе.
За Пасхою - Красная горка.
В храмах - невест лебединая нежность,
и звоны окрест.
 
И на вершине любви молодой
и восторга -
майской листвы
вдохновенный и радостный  плеск.
 
Моей современнице
                                     И. Масловой
Ты в мае родилась. Когда трава
уже сверкала в парках  изумрудом,
когда страна была едва жива,
младенцы появившиеся – чудом
 
казались их отцам-фронтовикам,
а жизнь цвела, шумела и плескалась,
и материнским ласковым рукам
дитя державшим, соль земли досталась.
 
Та музыка, звеневшая вокруг,
прихлынув соловьиною волною,
была светла, как тополиный пух,
была до слез насыщена весною!
 
Ты, в первый раз взглянув на мир земной,
не знала о его преображенье.
И молнии, и дождик проливной,
сопровождали радуги круженье.
 
А ты дышала, в ангельскую глубь
заглядывала, что-то лепетала...
И тень Любви невинных детских губ
коснулась – и у изголовья встала.
 
Любовь
             Художнице Л. Архипенко-Прудь
Имя твоё сводит с ума
юных и старых.
Алый твой цвет любит зима -
ветки с  рубином.
 
Слышит весна голос любви:
трели, рулады…
Шепот волны, шелест листвы…
Взглядом невинным
 
сердце пронзишь… В жарком костре
угли пылают!
Ночь, словно вздох… Ты на заре
выйдешь из пены.
 
Тени светлы. Души темны.
Лица смиренны.
Чувства свежи. И в серебре -
гроздья сирени.
 
***
В любви я проявилась,
Как на фотопленке.
Тебе во сне приснилась…
 
Наивность, как в ребенке,
Тебя ошеломила –
И сердце защемило…
 
И столько совпадений:
И свадеб, и рождений…
Все – дорого, все мило…
 
 
Певцу любви
                 Пойте Ему на десятиструнной псалтири…
                                                                             Пс. 32.

Пойте любимому, пойте ребенку,
Пойте на гуслях, пойте вполголоса…
По волосам проводя гребенку,
Утром, вечером, с шелестом колоса.
 
С моря рокотом, пчел  гудением
Пойте – как море, как ветер – шепотом...
И предстанет  чудным видением
Ангел - с тысячелетним  опытом.
 
***
Я от любви бежала на край света,
Но оказалось, что земля кругла.
Дождливое, томительное лето
Не принесло желанного тепла.
 
Смятенье уходило в безнадежность,
Был шар земной уже тяжел для рук.
Как тополиный пух, кружилась нежность,
И скрипки не стихал печальный звук.
 
И было все на свете повторимо:
Людские взгляды, звездные лучи.
Но о тебе напомнившее имя
Клеймило на ограде кирпичи.
 
И так же плесень пахла подворотней,
И те же кошки выли под окном…
Но без тебя не стала я свободней,
Грустила и мечтала об одном:
 
На мир, что так наполнен был тобою,
Опять глазами прежними взглянуть.
Казнить себя и мучиться любовью,
И с нею убежать куда-нибудь!
 
Страна любви 
У любви свои законы.
И цари свои, и троны.
Это – странная страна:
Крепость, сад – и целина.
 
Ты и воин, и садовник,
Ты и пахарь, и сановник…
Как у белки в колесе
Хвост, когда бесхвосты все.
 
Послание друзьям
Мы все одержимы своими желаньями,
мы все переполнены ложными клятвами…
В толпе пробегаем меж  серыми зданьями,
где синее небо темнеет заплатами.
 
Пока мы  сражаемся с внутренними  бесами -
врагами души  с их плодами  червивыми,
дышу учащенно, в покрытой завесами
стране, усыпленной  благими призывами.
 
За сценой -  с ее извращенной манерностью,
сизнанкою жизни, за вздохом естественным
в подземке, в толпе, за предательством, верностью,
за совестью вслед, за  инстинктом наследственным
 
теряю любимых!  За линией кладбища,
за голою правдой – шоссе извивается.
Здорово, поэты, вы дышите в лад еще?
Но  чье-то дыханье опять обрывается…
 
Девушки с Рублевки
Девушки в юбках, девушки в шортах,
Девушки – с легкой ракеткой в руке!
Девушки  в майках - на теннисных кортах,
В шарфиках - на раскаленном песке!
 
Девушки-пальмы, девушки-ивы,
Девушки с ликом грядущей весны!
Эти глаза, словно спелые  сливы,
Эти ресницы - иголки сосны!
 
Девушки звонко смеются, играя
Роли любовниц, зубами блестя,
Стонут в  объятьях мужчин, замирая,
Каждая – фурия, кукла, дитя!
 
Девушки мчатся, к рулю прирастая -
Вихрями - в автомобильных рядах,
Сто SMS-ок прочесть успевая,
Текст про круиз на рекламных щитах.
 
Где вы, голубки, воркуете с кем вы,
За  олигархом охотясь опять.
Вы не принцессы, не королевы,
В рубище бедном  вам не стоять
 
В монастырях и на скользкой панели,
Или на плахе – по воле судьбы…
Вы ускользаете за параллели:
В меру умны и не слишком скупы.
 
Впрочем, к вам явится мудрость с годами.
Но, ковыляя дорогой потерь,
Ключ потеряете в жизненной драме:
К женскому счастью - закрытая дверь.
 
*** 
Любви песчаные моря
Под солнцем так раскалены!
А под печальною луной
Пески пустыни холодны.
 
Когда-то здесь цвела лазурь,
Я так люблю лазурный цвет!
Сегодня – тень песчаных бурь
Напоминает: счастья нет!
 
И высыхают слез моря,
Белея, проступает соль,
А огнекрылая заря
Усиливает в сердце боль.
 
Песчаные моря любви:
Песок пустыни взгляд мертвит.
Не на песке, а на крови
Стоит Любовь, стоит, стоит!...
 
Слова любви
Как холодок взаимного гипноза -
Волна восторга следует за ним -
Клятв череде предшествует  угроза :
Порыв любви никем не объясним...
 
И  пламенеют огненные стяги,
И воплощая жизни полноту,
Слова любви, как надпись на рейхстаге,
Как парусники  в утреннем порту,
 
Согреют душу дерзостью весенней,
Мечтой, что стала явью, а не сном,
И строчками живых стихотворений,
Пропетых  соловьями за окном.
 
Май
Май розовощекий, гул грозы далекий.
Шелком нежной  зелени все луга устелены.
Милый, долгожданный, леса гость желанный:
Ландыш благовонный, свет зари червонный.
 
Жизнь любвеобильная, молодая, сильная!
Ангел на  качели кисти Боттичелли…
Девушка в сирени встала на колени:
Косы заплетает, в синей дымке тает.
 
Когда Любовь проходит мимо
По небу, словно облако, бредет
Любовь, едва сдержав свое рыданье.
И девочка влюбленная кладет
Ромашку в книгу, помня про свиданье.
 
Она летит на крыльях к той душе,
Что жаждой новизны едва томима,
И вот - разочарованауже…
И потому Любовь  проходит мимо.
 
Проносится, как ветер  над землей,
Как облако плывет, роняя слезы.
Горит костром, становится золой,
Пустым гнездом висит в ветвях березы.


Звуков дождь
Желание понравиться тебе
Звучит призывом, вызовом судьбе.
Звучит в душе, рождая звуков дождь…
-Чего ты ждёшь?

Волнуясь – вдохновенна и легка -
Я на тебя смотрю издалека.
Я мысленно к тебе устремлена
В толпе – одна!

Семь нот – восьмую ноту – тишину
Считают главной, трогая струну.
Когда любовь в твоей судьбе звучит,
Она – твой щит!

Ушами любит женщина? Да нет!
Есть музыка судьбы: поёт кларнет,
А скрипка вторит… Издают тот звук
Касанья рук.


Снеговик
Не спеша, гуляю по привычке
Там, где смотрят в озеро дома,
Где пунктиром окна в электричке
Подчеркнут, что рядом свет и тьма.

Где провозят теплый хлеб с пекарни,
Где закрыт ненужный телеграф…
У дверей подъезда курят парни,
Хоть курить им запретил Минздрав.

Двор наш, что скучает в зимних красках,
Замер в ожиданье новостей…
Снег идет, какой бывает в сказках
И во сне у маленьких детей.

В школе за железною дорогой
Снеговик таращит угли глаз.
Словно говорит: «Меня не трогай!
Я улыбку приберёг для вас».


Снег!...
                              Анне Чернецкой
Снег! Нырну в сугроб с разбега!
Буквы – альфа и омега –
Слипшиеся, вниз летят.
Вдохновенный снегопад!

Снег! Снежинок многоточье…
Снег идёт и днём, и ночью…
Не идёт: в сугроб летит
С неба снежный алфавит.

Снег! Скопившимся обидам
Здесь не место – атлантидам
Очарованных глубин…
Снег! Вокруг лишь снег один.

Снег! Зима мне шлёт посланье,
Приглашая на свиданье.
С кем? Вон с тем снеговиком!
Оживает снежный ком.

Снег! Ко мне протянет руки
Тот, кого ждала в разлуке.
– Здравствуй, милый! Как дела?
Я тебя согреть пришла!


Начало лета
Дожди и утренняя робость
Цветущих вишен - словно пропасть
Легла меж маем и апрелем,
А мы восторг с тобою делим.

И наша радость с неохотой
Нас покидает, позолотой
Пыльцою в воздухе искрится,
Лучами проникая в лица.

Весна стремительно уходит
И свиту ландышей уводит...
И смех доносится из комнат,
Где губы поцелуи помнят.

Гирлянды дней за белой гранью
Цветущих веток, умиранью
Противясь, льют потоки света...
Безумие, начало лета!


На юге
Облупленными, будто штукатурка,
Плечами - я невольно солнце злила.
А моря музыкальная шкатулка
Во мне воспоминания будила.

Я снова окуналась в день вчерашний
В предчувствии полуденного зноя:
В гуляние в акациевой чаще,
В купание под спелою луною.

И юбка сарафана трепыхалась,
И галька под ногой моей шуршала,
И лодка вновь у берега качалась,
Сгущая крики чаек у причала.

А местный мальчик в ней, блестя очами,
Подвинул мне корзинку с виноградом,
А чтоб моторку волны не качали,
Стоял в воде с обрадованным взглядом.

Я брызги стёрла мальчику с ключицы
И почему-то в глаз поцеловала...
Мне у него бы нежности учиться,
Но мне с лихвой тогда её хватало…

Прибрежные рифмы
Моё Чёрное море со мной.
В час прибоя в ночи смоляной
Я исчезну под белой луной,
Воскресая с морскою волной.

Находясь в ослепительном сне,
Голос моря ловлю в тишине.
Я - душа в изумрудной волне:
Ни в воде не тону, ни в огне.

Душу волны морские влекут,
Горечь прошлого вмиг отсекут,
Голосами в глубины зовут,
Душу освобождая от пут.

Словно руки, скрестились лучи,
Сердце, сердце, потише стучи...
В теплых сумерках, мягче парчи,
Шепчут волны: замри и молчи!

Душа
Душа, ты мягче воска и тоньше волоска.
Ты вся из блеска, лоска, как полная река.
Ты вся полна песчинок: попробуй, сосчитай!
Из пестиков, тычинок, ты вся – цветочный рай!

Из грусти, из страданий ты соткана, душа.
Ты тащишь груз преданий, то - каясь, то греша.
Тебя нельзя потрогать, но можно ощутить.
Берёшь судьбу под локоть, с одним желаньем: жить!

Ты вечность осязаешь и явно Бога зришь.
Ты роль свою играешь: не тонешь, не горишь.
Ты страстно любишь землю, но рвёшься в небеса.
Тебе с тревогой внемлю в ночи, закрыв глаза.

Судьба
Ты нашёл утешенье в объятиях той,
Что тебя, как купюру, потом разменяла.
Жизнь когда-то полна была – стала пустой,
А во рту вместо мёда – лишь привкус металла.

Ты хотел оглянуться – но в прошлом застрял,
Как в болоте буксующий трактор колхозный.
Мир хотел обрести – но в тоске потерял
Веру, взгляд на людей неподкупный и грозный.

Испытанье, что послано Богом тебе,
Словно камень-валун, ты поднять попытался,
А потом наклонился к злодейке-судьбе,
И, сраженный услышанным, вдруг заметался.

Жизнь была словно вдох – до того коротка,
Что боялся ты выдохнуть горечь и нежность.
И к чужому плечу потянулась рука,
И была в этом жесте слепая поспешность.

А потом… Что потом? Ночь: не видно ни зги,
Где былые мечты и надежды терялись,
Где забыли тебя и друзья, и враги,
Где на кладбище в лужах кресты отражались.

Старуха
Земная жизнь дается для того,
Чтобы отречься от соблазнов тела.
Не сразу происходит волшебство:
- Старуха, ты такою быть хотела?

Морщины, рук сплетенные узлы,
И равнодушный взгляд очей холодных.
А ноги в землю грешную вросли,
Смущая серафимов благородных.

Пора ей в небо грозное взлететь,
Взмахнуть крылом, прославить добродетель,
Но свищет бич, взмывает Божья плеть:
– Твоей гордыни жив еще свидетель!

– Ты так светла была в своем цвету,
Но отцвела – и жизнь покрыла ржавью…
Оставила мирскую суету,
Противилась любви и обожанью.

Боялась боли, гнева и щедрот,
Во всем, во всем ты соблюдала меру!
И вот настал он, високосный год –
Ты превратилась в тусклую химеру!

И Бог тебя на небо не берет,
И дьявол дел с тобой иметь не хочет.
И пред тобою пятится народ,
А на плечо взлетает гневный кочет.

***
Засмотрюсь на верхушки берез
С высоты своего этажа.
Не от близких удушливых гроз
Почему-то трепещет душа.

А трепещет она потому,
Что любовь – как березовый дым…
Ветер тронул ветвей бахрому,
И повеял весной, невидим.

О, как хочется вырваться мне
Из дупла, из нутра, из гнезда!
Подчиниться безумной волне
И воскликнуть: «Люблю – навсегда!»

Улететь далеко-далеко,
Раствориться в морской глубине,
Где гостит ненаглядный Садко,
Подаривший жемчужины мне.

Грозовое томленье
Свет погасшей звезды
Словно напоминанье,
Что погаснешь и ты,
Отправляясь в изгнанье.

Отправляясь туда,
Где за ангельским блеском
Льдом покрылась вода
За чужим перелеском.

Мхом покрылась душа
Как валун под ногою,
Та, что, каясь, греша,
Вдруг предстала нагою.

Но короста тотчас
Подползла – и схватила!
И – ни ангельских глаз,
Ни любовного пыла.

Только камень-валун,
Только гул и глумленье…
Тьма: ни солнца, ни лун,
Грозовое томленье.

Ожиданье конца
И надежды осколки.
Свист не ветра – свинца,
Там, где песни умолкли.

В миг молчания
Седого времени волна меня накрыла.
К зиме приблизилась весна,
Дверь отворила.

И не пойму я, не пойму: в снегу ли вишня
Или в цвету? В моем дому
Боль стала лишней.

Необычайна тишина, где солнца глыба
Упала в озеро, она
Молчит как рыба.

В молчанье смысл особый есть: молчанье – благо.
Исчезла ложь, умолкла лесть,
Молчит бумага.

Велик Всевидящий Творец, он миром правит,
И, достучавшись до сердец,
Молчать заставит.

Февральский вечер
                            Марине Михайловой
Был вечер. Не в июне – в феврале.
Светились окна, как глаза дракона.
Качались на завьюженной земле
Во тьме берёз, обледеневших кроны.

Но свет погас, остался огонёк.
Вино мерцало, замирали двое.
И в каждом: от макушки – и до ног
Пылало чувство – яркое, живое!

Едва касались губы милых губ…
Любви дыханье колыхало душу,
Как море – ветром: «Ты один мне люб!
С тобой хоть на край света в эту стужу!»

Так лепет превращался в песнь любви,
Был свет её настолько лучезарен,
Что показалось: все слова новы,
Что этот вечер был судьбой подарен.